К 100-летию Константина Воробьева


Фото. 1.Студенты КБМК в Литературном музее – зал К. Воробьева.

 

К 100-летию Константина Воробьева

2019 год – год 100-летия со дня рождения нашего земляка, писателя трагической и высокой судьбы – Константина Дмитриевича Воробьева.
Есть книги – исповеди, книги - моления, книги- случаи… Но есть – такие, в которых каждое слово – ожог, рана, боль….
Такие не пишутся «по случаю», «по ходу жизни»… В октябре 1941 года кремлёвский курсант К. Д. Воробьёв, раненный и тяжело контуженный, попал в плен и прошёл Клинский, Ржевский, Смоленский, Саласпилсский концлагеря, 9-й Каунасский форт, Паневежскую и Шяуляйскую тюрьму и лагерь. Трижды бежал (Саласпилсский лагерь, 9-й Каунасский форт, Шяуляйская тюрьма). 24 сентября 1943 г. удачно бежал из Шяуляйского лагеря, и с тех пор эту дату он считал своим вторым днём рождения.
Правда книг Воробьева потрясает: «Седой тополь», «Это мы, Господи!», «Убиты под Москвой», «Крик» - каждая строчка - правда и боль эпохи.
В Литературном музее Курска состоялся вечер памяти земляка, в котором приняли участие преподаватели и студенты КБМК, объявлен конкурс работ, посвященных его жизни и творчеству.

ОТРЫВОК ИЗ РАССКАЗА «Седой тополь»

Тысяча девятьсот сорок второй год. Весна. Латвийская станция Саласпилс — чистая, скромная и тихая, будто зачарованная. За ее невысокими строениями, на запад, к морю, стелется луг. На нем — первый в том году зной, желтые гусенята и старые задумчивые козы железнодорожников. Это сразу. А дальше шесть тяжких серых бараков, обнесенных пятью рядами колючей проволоки и восьмью сторожевыми вышками. Это лагерь военнопленных «Долина смерти». Кто его назвал так — неизвестно, но люди с воли знают, что осенью немцы привезли туда две тысячи раненых советских командиров,— железнодорожники считали на станции, чтобы знать и запомнить. А теперь пленных осталось пятьсот человек, не больше...
На станции знают — видно же — что посреди лагеря стоит тополь,— огромный, прямой, старый. В тихие дни его раскидистая крона зеленеет светло и прозрачно, а под ветром с моря тополь напрягается, гудит и листва его становится седой, почти белой. От земли и пока достает рука самого высокого человека тополиный ствол лишен коры,— объели пленные. А тополь почему-то не засыхает и листья на нем не свертываются в трубочку, не жухнут. На станции известно, что по утрам пленным выдается черпак воды на каждого и буханка эрзац-хлеба на двенадцать человек. Днем тот же черпак сизой мути — баланды из костяной муки, а вечером снова вода. И еще знают на станции, что голод и тоска в лагере — сильнее тифа и тяжелее ран, потому что и в предсмертном бреду пленные не забывают о хлебе и Родине...

 


Фото. 2.Выступление А.Зинченко

 


Фото. 3.Рисунок А. Золотухиной к рассказу «Седой тополь»